Ничтожной является прикрывающая сделка, а не прикрываемая. ВС верно вскрыл ошибку нижестоящих судов, которые формально применили срок исковой давности к встречному иску и на этом остановились. Верховный Суд восстановил логику доказывания, которая была нарушена нижестоящими инстанциями.

Верховный Суд опубликовал Определение по делу № 77-КГ26-1-К1, которым напомнил нижестоящим инстанциям, что притворный договор ссуды не отменяет обязанность проверить реальные арендные отношения, которые соблюдались сторонами.

1 февраля 2016 г. Людмила Ф. заключила с индивидуальным предпринимателем Константином Г. договор аренды принадлежащего ей нежилого помещения сроком до 31 декабря 2016 г., предусмотрев условиями, что размер арендной платы составляет стоимость всех коммунальных платежей, осуществляемых за данное помещение в течение месяца.

20 марта 2016 г. стороны заключили договор безвозмездного пользования (ссуды), по условиям которого Людмила Ф. предоставила Константину Г. в безвозмездное пользование часть нежилого помещения на срок до 28 февраля 2021 г. Они договорились, что в случае если по истечении срока действия договора ссудополучатель продолжает пользоваться помещением и ни одна из сторон не настаивает на прекращении договора, то он считается возобновленным на тот же срок и на тех же условиях. При этом ссудополучатель обязан своевременно и в полном объеме уплачивать коммунальные платежи согласно счетам ресурсоснабжающих организаций либо данных приборов учета, а также осуществлять оплату охранной сигнализации и текущего ремонта в адрес управляющей организации. По акту приема-передачи от 20 марта 2016 г. помещение было передано Константину Г. и находилось в его пользовании до 4 апреля 2024 г.

За период с 5 июля 2021 г. по 4 апреля 2024 г. Константин Г. перечислил на счет супруга Людмилы Ф. – Александра Ф. 3,4 млн руб. В последующем он обратился в городской суд с иском о взыскании неосновательного обогащения, указывая, что между ним и Людмилой Ф. заключен договор безвозмездного пользования нежилыми помещениями, по условиям которого истец принял на себя обязанность уплачивать коммунальные платежи. Поскольку сумма, ежемесячно перечисляемая им Александру Ф. в счет уплаты коммунальных платежей, существенно превышала их размер, предприниматель предполагал ее неосновательным обогащением ответчика.

Александр Ф. подал встречное исковое заявление, в котором просил суд признать договор ссуды недействительным в силу его ничтожности как притворного и применить к нему правила договора аренды, ссылаясь на то, что о заключении договора безвозмездного пользования нежилым помещением он не знал, поскольку, получая арендные платежи, считал, что его супруга заключила с Константином Г. договор аренды нежилого помещения.

Людмила Ф. заявила самостоятельные требования относительно предмета спора о признании договора безвозмездного пользования недействительным в силу его ничтожности как притворного и применении к нему правил договора аренды, указывая на то, что оспариваемый договор являлся притворной сделкой, совершенной в целях прикрытия договора аренды, который фактически исполнялся сторонами на протяжении длительного времени.

Супруги Ф. также просили восстановить срок обращения в суд, отмечая, что предприниматель фактически исполнял условия договора аренды, их права нарушены не были и не требовали судебной защиты.

Суд удовлетворил иск Константина Г., отказав в удовлетворении встречных исковых требований. Разрешая спор, он исходил из того, что договор аренды и договор безвозмездного пользования в части оплаты определяли однородные обязательства: стоимость всех коммунальных платежей, осуществляемых за нежилое помещение в течение месяца, в связи с чем, с учетом осуществленных Константином Г. переводов денежных средств и размера коммунальных платежей за нежилое помещение, на стороне Александра Ф. образовалась переплата, подлежащая взысканию с ответчика по первоначальному иску. Разрешая требования супругов о восстановлении срока, первая инстанция пришла к выводу, что между Людмилой Ф. и Константином Г. заключена притворная сделка, срок давности по требованиям о признании недействительной которой истек. С такими выводами согласились апелляция и кассация.

Александр Ф. обратился в Верховный Суд. Изучив материалы дела, Судебная коллегия по гражданским делам ВС заметила, что обязательства из неосновательного обогащения возникают при наличии трех обязательных условий: имеет место приобретение или сбережение имущества; приобретение или сбережение имущества произведено за счет другого лица; приобретение или сбережение имущества не основано ни на законе, ни на сделке, т.е. происходит неосновательно. В силу подп. 4 ст. 1109 ГК денежные средства и иное имущество не подлежат возврату в качестве неосновательного обогащения, если будет установлено, что воля передавшего их лица осуществлена в отсутствие обязательств, т.е. безвозмездно и без встречного предоставления.

Как указал ВС, установлено, что Константин Г. с апреля 2016 г. ежемесячно осуществлял равные переводы денежных средств на счет Александра Ф. добровольно, без оформления документов, подтверждающих основание их передачи, без обсуждения каких-либо условий о возврате, что он не отрицал. В этой связи суду следовало определить, передавались ли истцом денежные средства в счет обязательства, и если да, то какого, каковы его условия, либо они передавались в отсутствие обязательства и должен ли был об этом знать ответчик.

Между тем выводы суда о взыскании с Александра Ф. денежных средств в качестве неосновательного обогащения сделаны без учета всей совокупности обстоятельств дела, в том числе и того, какие правоотношения возникли между Константином Г. и Людмилой Ф. При этом супруги Ф. в обоснование своих требований ссылались на то, что, заключая договор безвозмездного пользования, стороны в действительности имели в виду договор аренды, где предметом выступает нежилое помещение, являющееся их совместной собственностью, предоставленное истцу во временное владение для ведения предпринимательской деятельности на условиях ежемесячной арендной платы в размере 100 тыс. руб.

Верховный Суд сослался на п. 87 и 88 Постановления Пленума ВС от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» и указал, что целью заключения притворных сделок является сокрытие той сделки, которую стороны действительно имели в виду, а следовательно, при оспаривании сделки или сделок по мотиву притворности суду в соответствии с ч. 2 ст. 56 ГПК следует в качестве обстоятельств, имеющих значение для дела, определить действительную волю и намерение сторон, в связи с чем суд не должен ограничиваться формальным содержанием заключенных договоров, о притворности которых заявлен иск.

Суд первой инстанции, разрешая спор, пришел к выводу о том, что договор безвозмездного пользования от 20 марта 2016 г. является притворной сделкой, срок оспаривания которой пропущен Ф. без уважительных причин. При этом, как разъяснено в п. 71 Постановления № 25, возражение ответчика о том, что требование истца основано на ничтожной сделке, оценивается судом по существу независимо от истечения срока исковой давности для признания этой сделки недействительной. Таким образом, указал ВС, требования, основанные на притворной сделке, подлежат оценке судом независимо от истечения срока давности для признания такой сделки недействительной.

В настоящем случае суды первой и апелляционной инстанций в нарушение процессуальных норм, а также приведенных разъяснений Пленума ВС не установили все юридически значимые обстоятельства, не обосновали свои выводы, неправильно применили нормы материального права, указал Суд. Ими не было учтено, что в силу п. 1 ст. 181 ГК трехлетний срок исковой давности распространяется на требования о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной. Между тем исходя из положений п. 2 ст. 170 ГК недействительной является прикрывающая сделка, а не прикрываемая, исполняемая сторонами. Таким образом, применение срока исковой давности к притворной сделке не освобождает суд от обязанности исследовать существо действительной прикрываемой сделки, если стороны на нее ссылаются.

Супруги Фокины указывали, что с Константином Г. сложились правоотношения, вытекающие из договора аренды имущества, на основании которых Александр Ф. получал арендные платежи, которые в связи с этим не являются его неосновательным обогащением. Данные доводы, указал ВС, судами в нарушение требований ст. 198 ГПК были проигнорированы. Также судам надлежало дать оценку доводам о том, что Константин Г., осуществляя систематические платежи в одинаковом размере, фактически подтверждал свою осведомленность о действительном характере и условиях возникшей между сторонами договоренности, переводя денежные средства именно в счет арендной платы, чего в нарушение требований ст. 198 ГПК сделано не было. «Кроме того, сам по себе пропуск срока исковой давности по встречному иску не может являться основанием для удовлетворения первоначального иска о взыскании неосновательного обогащения, однако иных мотивов удовлетворения иска Г. судами не приведено», – отмечается в определении.

Таким образом, Верховный Суд отменил судебные акты нижестоящих инстанций и направил дело на новое рассмотрение.

По материалам advgazeta.ru